- Ох, - думал Максим Евсеевич, гадливо глядя в заляпанный пальцами монитор, - Это ж надо ж, какая пакость! И как такое можно вообще людям показывать? Это ж срам! Стыд и срам! Тьфу!
Плюнув в монитор, Максим Евсеевич содрогнулся и решительно направился на кухню, где, бахнувши граненый стакан водки, отчаянно зачадил папиросой.
- Нет, ну до чего дошло, - возмущенно восклицал Максим Евсеевич, - Я понимаю, когда, там... Не, ну это! Это же, вообще ни в какие ворота! Дрянь какая-то... Тьфу!
Максим Евсеевич в сердцах плюнул на пол и, вновь содрогнувшись, бахнул еще один стакан. После чего тихонько проследовал в комнату и осторожно заглянул в монитор.
- Ах ты ж мать! - вскрикнул Максим Евсеевич и отскочил в сторону, - Ну что за пакость-то такая! Ну, где ж такое видано-то? Тьфу, мерзота! Уй! Постеснялись бы!
Он буквально убежал на кухню к спасительному стакану и папиросам.
Плюнув в монитор, Максим Евсеевич содрогнулся и решительно направился на кухню, где, бахнувши граненый стакан водки, отчаянно зачадил папиросой.
- Нет, ну до чего дошло, - возмущенно восклицал Максим Евсеевич, - Я понимаю, когда, там... Не, ну это! Это же, вообще ни в какие ворота! Дрянь какая-то... Тьфу!
Максим Евсеевич в сердцах плюнул на пол и, вновь содрогнувшись, бахнул еще один стакан. После чего тихонько проследовал в комнату и осторожно заглянул в монитор.
- Ах ты ж мать! - вскрикнул Максим Евсеевич и отскочил в сторону, - Ну что за пакость-то такая! Ну, где ж такое видано-то? Тьфу, мерзота! Уй! Постеснялись бы!
Он буквально убежал на кухню к спасительному стакану и папиросам.